… о подрыве мельницы в Сталинграде.

После публикации статьи о боевом пути моего деда, ко мне обратились родственники еще одного ветерана Великой Отечественной Войны, участника обороны Сталинграда, с просьбой разместить историю их отца на просторах Интернета. Я с огромной радостью и благодарностью выполняю эту просьбу. Это ещё одна из многих миллионов историй, которые складываются в единую героическую историю нашей Родины. Вечная Слава нашим Героям! Вечная Память!

Далее текст Людмилы Шехтер.

stlngrd04Уважаемый Илья, направляю вам  свои заметки о папе и его портрет. Есть еще написанные им воспоминания  о подрыве мельницы. Этот очерк был опубликован в 2000 году  в  центральной газете еврейской общины Белоруссии. Он  достаточно большой и явно превосходит рамки сайта. Но мы все будем бесконечно счастливы, если  бы удалось найти для  него (очерка)  место  где-нибудь  в Сети. Чтобы осталось… Пусть и не навечно.  Спасибо вам за внимание и хлопоты.

Искренне  ваша, Людмила Шехтер.

Воспоминания Людмилы и Аркадия  Гольдфельдов, детей  Александра    Гольдфельда, участника  исторической   битвы на  Волге.

Мы  родились  в  семье  фронтовика, участника  Сталинградской  битвы. Отец родился  в  1921 году   и   принадлежал  к   поколению, которое  было выбито, практически  уничтожено  войной.  Много  лет  спустя советская статистика  неохотно  призналась,   что  к  моменту  окончания  войны  в 1945  году  в  живых  осталось  трое  иstlngrd01з  каждых  ста   мужчин, родившихся  в   этом  году!   Его  рассказы  о  войне  были частью  нашей жизни, мы  с  детских  лет  слышали  их   вместе  с   песнями времен войны, которые  наш  папа — действительно  тот самый   “ротный простой запевала” (по выражению Л.Утесова) — любил  петь  до  самой  своей кончины  уже в XXI веке. Только  став  взрослыми, мы стали  понимать, как  же  нам повезло, что мы  вообще  появились  на  свет, что  не  прервалась  цепочка  поколений — ведь  отец  мог  погибнуть  сто,  нет — тысячу  раз  за эти 1418 дней  войны.

Конечно  же, любимой  книгой  в  семье  была “В окопах Сталинграда” Виктора  Некрасова!  Папа комментировал эпизоды, добавлял свои воспоминания, и мы узнавали, что называется, из  первых  рук,  как предельно  обнажается   на  передовой  суть  человека, о фронтовом братстве, крепче  которого  не  бывает, о подлинной,  а  не казенно-плакатной дружбе  народов ( в  его  воинской  части  был настоящий “интернационал”).

Он  вернstlngrd02улся   домой  после Победы в 25 лет, победитель, орденоносец, красивый и  сильный. Женился  на красавице Лизе, был толковейший инженер, что  называется “от Бога”, прекрасный руководитель и организатор в машиностроительной отрасли.  Прошел долгий жизненный путь вместе  со страной, со всеми ее трагедиями, кампаниями, разоблачениями, реформами, очередями и т.д.

Растил детей и внуков, успел порадоваться прелестной правнучке. И все-таки было впечатление, что эти прожитые им послевоенные 60 лет почти не отложились в его памяти  с  такой  силой и яркостью, как 200 суток у стен Сталинграда. Что уже никогда в своей  жизни ему не довелось испытать такого накала эмоций и открытия вечных  истин, как  на крутом обрыве над полыхающей огнем Волгой.stlngrd03

Нам, его детям и внукам, трудно соединить в своем сознании образ нашего родного, мягкого и добрейшего человека с образом бесстрашного воина-“супермена”. Но  он  ТАМ  был. Был! И значит, слова на мемориале Мамаева кургана и о нем, нашем папе: «Железный ветер бил им в лицо, а они всё шли вперёд, и снова чувство суеверного страха охватывало противника: люди ли шли в атаку, смертны ли они?»

Много лет мы уговаривали его записать свои фронтовые воспоминания, и как-то все не получалось…

Он написал только один эпизод: о подрыве мельницы, которая так и осталась невосстановленной  в  качестве  символа  непокоренного Сталинграда.

(Фото из семейного архива семьи Гольдфельдов)

Воспоминания Александра Гольфельда о боях в Сталинграде и подрыве мельницы, до сих пор стоящей в Волгограде, как памятник тем дням.

stlngrd05В жаркие дни летом 1941 года моя воинская часть, 216-я легкотанковая бригада, с боями отходила от г.Тарутино в Бессарабии. В районе г. Канева по железнодорожному мосту мы переправились на левый берег Днепра. Вскоре немцам удалось форсировать Днепр, и они продолжали оттеснять наши войска на восток. Мы заняли оборону в составе четвертого гвардейского механизированного корпуса под командованием генерал-майора Танасчишина.

Примерно с 20-го августа 1941 года бомбежки Сталинграда стали проводиться с немецкой педантичностью: в шесть утра с четырех сторон заходили на бомбежку до ста бомбардировщиков, и так до восьми вечера. А после восьми в нstlngrd06ебе на большой высоте появлялся один тяжелый бомбардировщик, и его смертоносный груз с изматывающим душу воем обрушивался на город. Через час его сменял другой самолет, сбрасывавший осветительную ракету (солдаты прозвали ее “люстра”), и так с адской методичностью до самого утра. Город был весь в огне, уже не оставалось не только целых зданий, но трудно было обнаружить даже целый кирпич!

А потом начались уличные бои. В городе все канализационные люки были открыты, чтобы люди могли прятаться от артогня и бомбежек. На душе было очень тяжело из-за того, что немцы идут и идут на восток, а остановить их никак не удается.

stlngrd10Жара стояла страшная. Жарко было на земле, пылало небо, где шли интенсивные воздушные бои. Сталинград прикрывал полк истребителей, который базировался в Средней Ахтубе. Командиром полка был Василий Сталин.

Части, оборонявшие Сталинград, каждый день несли большие потери. И пока проблеска не было. У нас в окопных разговорах доминировала одна мысль: “Главное – его сейчас остановить.” Немец в это время сбрасывал листовки, где обещал утопить всех нас в Волге, а оставшихся в живых гнать до Урала, а там задушить газами.

Запомнились мне бои в районе памятника летчику Халзунову, где были нами отрыты те самые “землянки в три наката”, воспетые потом в песнях.

Особенно врезался в память день 4-го октября 1942 года – это день моего рождения! В этот день фрицы предприняли яростное наступление. В воздухе ревели армады самолетов, даже румынские бипланы на низкой высоте поливали свинцом из пулеметов, прижав нас к самому берегу Волги. Невзирая на звания и должности всех – и генералов, и полковников – что называется, “положили в оборону”.

И в этот критический момент у самой кромки воды появилось несколько батарей “катюш”, которые открыли огонь по врагу. Воспрявшие духом бойцы шутили: “сейчас появятся катюши, поднимут подол и начнут давать”. Этот каламбур возник из-за того, что “катюши” были накрыты брезентом, а перед залпом его снимали. Вот только залп “катюш” и спас всех нас, так как он накрыл атаковавшие нас мотопехоту и танки, которые по численности и огневой мощи превосходили наши силы в несколько раз.

stlngrd08В один из дней я получил задание: вместе с группой саперов взорвать мельницу. Погрузив более 500 кг тола в ящиках на полуторку, мы подъехали к мельнице, стали на плечах переносить ящики с толом и укладывать их вдоль основания её мощных стен дореволюционной постройки для того, чтобы в момент взрыва эти стены сложились. Немцы вели постоянный интенсивный огонь в этом районе, поэтому приходилось переносить ящики с толом короткими перебежками. Потом я, захватив катушки с телефонным проводом и электровзрыватели, добрался до этих ящиков, вставил электродетонаторы и возвратился в укрытие. Там я подсоединил провод к “адской машинеstlngrd11” и повернул рукоятку. Рвануло. Стены рухнули! Собрав оставшихся бойцов, я скомандовал отходить к переправе. Переправа была организована так, что на двух катерах СП 19 был положен настил, где могли разместиться четыре “студебеккера” или шесть ЗИСов. Я переправился на левый берег, послав донесение, что задание выполнено. Во время этой операции я был контужен и передвигался с огромным трудом.

А после войны было принято решение не восстанавливать мельницу, и оставить эти развалины как памятник войны.

stlngrd07Второй раз мне пришлось побывать в Сталинграде почти через 10 лет, в 1952 году.

Вокруг руин мельницы кипела жизнь, город вставал из пепла. На искалеченной, плотно нашпигованной смертоносным железом земле, упорно не хотели цвести цветы, не приживались деревья. Но сталинградцы верили в то, что им удастся залечить раны войны, и их дети будут жить в цветущем городе на крутом берегу Волги.

Александр Исаевич Гольдфельд, в годы войны – старший лейтенант-инженер

(Фото из открытых источников)

Биорафия, написанная Александром    Гольдфельдом.

В 1939 году  закончил среднюю  школу  с золотой медалью и поступил на первый курс Ростовского  машиностроительного  института. Через  2  месяца после  начала  учебы  я был  призван в  ряды  Красной  Армии  по  приказу наркома  Тимошенко.

 Свою stlgrdlogo службу  я начинал в  городе Миргороде  в  25й  Чапаевской  дивизии. В  апреле  1941 года  я  был  направлен с  большой  группой красноармейцев  в  летние  лагеря  в  Бессарабии. В 4 утра 22  июня  1941 года  на  эти  лагеря  упали  первые  бомбы, были первые  жертвы, много раненых.

Так  началась  моя  военная одиссея, закончившаяся  9 мая  в  Праге, то есть прошагал  я по  дорогам  войны от  самого  первого  дня  и  до последнего.

После демобилизации  я  вернулся  в  свой  институт, завершил прерванное войной  образование (с “красным дипломом”), и потом  много  лет  работал инженером на  самом  большом  в  СССР  комбайновом  заводе “Ростсельмаш”.

Награжден   орденом Отечественной  войны  II  степени, медалью  “За оборону  Сталинграда”, медалью “За отвагу”, “ За победу  над  Германией”.

1,131 просмотров всего, 2 просмотров сегодня



Ваш отзыв

Чтобы оставить свой отзыв нужно дополнить картинку парой-тройкой пазлами. Спам, нецензурщина, похабщина, оскорбления и другие проявления низкой культуры поведения жестко караются.WordPress CAPTCHA


Яндекс.Метрика